просыпаешься в шесть, пьешь воду, чем-то завтракаешь, куда-то идешь (или не идешь), что-то делаешь (или не делаешь), а день раз — и закончился. и ещё один, и потом ещё один. нечего вспомнить, нечего рассказать.

всё, что было мне дорого, исчезло, и сначала я утешалась своими чувствами к ушедшим вещам и людям, а потом закончилось и это тоже. вообще ничего не испытываю, пытаюсь нащупать былую любовь к дорогому мне, но ничего не выходит.

я что-то чувствую, когда стою на залитом солнцем подколокольном — скучание размером с дом, тоску по всему, что закончилось и уже не случится.

ты хотел темноты и тишины. отдыхай и ничего не бойся, больше тебя никто не разбудит

сегодня думала о том, почему я каждый раз снова и снова говорю об одних и тех же травматичных для себя вещах, об одних и тех же эпизодах.

раньше мне казалось, что я, раз за разом проживая одну и ту же травму, пытаюсь как будто бы переиграть её по-другому, развернуть в безопасную для себя сторону (как ещё неделю после проигранного спора прокручиваешь его в голове, но с другими аргументами).
сейчас я думаю, что я жду, пока эта травма, как повторённое десятки раз слово, потеряет весь свой смысл.

в пограничном расстройстве личности есть очень хорошая, я бы сказала, даже замечательная вещь: когда твоё нечеловеческое страдание заканчивается, ты выходишь из приступа свежим, лёгким, без единой мысли, прозрачным. вылетаешь на улицу, смотришь острее и чётче обычного, носишься по тротуарам, восторженный, и силишься запомнить всё таким, каково оно на самом деле, каким его видят здоровые люди.

через мутное окно трамвая светит солнце, стакан с кофе обжигает руку, светлый пёс шевелит ушами, на стену твоего любимого оттенка красного отражаются окна соседнего дома, и ты думаешь: о господи, ничего лучше со мной уже не произойдёт.

лет с одиннадцати я завидую тем, для кого смерть — выбор, один из вариантов решения. тем, кого ничего не держит: не единственные дети в семье, плохие отношения с родителями, что угодно ещё. люди, от которых никто не зависит.

я усталый и измученный человек, приговорённый к обязательной жизни. мне тяжело и больно. я не знаю, зачем живу. мне с собой плохо и неинтересно — другим людям тоже. у меня болят суставы, мышцы и кожа. и несмотря ни на что смерть для меня — сад за хрустальными воротами, город в шарике со снегом, королевство под холмом, — место, в которое я никогда не смогу попасть, как бы я этого ни хотела.